FavoriteLoadingДобавить в Избранное

Образ популярнейшей актрисы российского немого кино Веры Холодной послужил вдохновением для двух невероятно разных фильмов с разной судьбой: «Нечаянные радости» Рустама Хамдамова и «Раба любви» (1975) Никиты Сергеевича Михалкова.

В 1967 году Хамдамов снял короткометражку в стилистике немого кино 1920-х — «В горах мое сердце», , будущая звезда «Рабы любви», в ней играет дочь булочника. Восхищенный его работой, Андрей Кончаловским приглашает его художником на картину «Дворянское гнездо» (1969) и Хамдамов делает героиням чудесные шляпы. Кончаловский же отдает ему сценарий ретро-картины о Вере Холодной «Нечаянные радости», написанный совместно с Фридрихом Горенштейном. Кончаловский поручается за юного режиссера перед директором Мосфильма Сизовым. В 1972-1974 гг. Хамдамов работает над «Нечаянными радостями» на ходу меняя сценарий, но отснятый материал на Мосфильме забраковывают. И неудивительно, как мог пройти советскую цензуру фильм о двух сестрах-актрисах Вере и Надежде ( и Наталья Лебле), которые вместе с режиссером Прокудиным-Горским (Эммануил Виторган) хотят остановить братоубийственную Гражданскую войну с помощью волшебного ковра. Негатив фильма был уничтожен по приказу руководства «Мосфильма» в 1974 году. Двенадцать лет спустя были обнаружены три с половиной коробки рабочего материала, сохраненные оператором Ильей Миньковецким. После досъемки и монтажа материал был включен в качестве одного из ключевых эпизодов в фильм Хамдамова «Анна Карамазофф» (1991 г.), у которого не менее детективная история (о судьбе фильма можно почитать в журнале «Сеанс» ). Этот сюрреалистический фильм с Жанной Моро в главной роли сейчас можно посмотреть только в пиратской копии ужасающего качества.

Дадим слово Андрею Сергеевичу Кончаловскому:

«Когда-то давно мы с Геннадием Шпаликовым задумали написать сценарий о Вере Холодной для актрисы Инны Гулая. У неё была красота девятнадцатого века, внешне она была очень похожа на Холодную. Мы со Шпаликовым стали придумывать потихоньку сценарий, который назвали «Нечаянные радости», Это должна была быть «ретро-картина»: немая, черно-белая, комедия по жанру. Но потом что-то не сложилось, и дописывали мы эту историю уже с Фридрихом Горенштейном, с которым мне вообще очень повезло. (…) В общем, я пошел к Сизову (директору «Мосфильма»), говорю: «Вот – талантливый студент, ВГИКа выпускник, я за него ручаюсь!» Сизов согласился, и Хамдамов начал снимать «Нечаянные радости». Но по ходу съемок у него начал возникать какой-то свой фильм в голове. Материал получался красивый, но мы не могли понять, из какой сцены какие кадры. Меня вызвали на худсовет, просили объяснить, что к чему в этом материале, потом вызвали Хамдамова. Он сказал, что сценарий ему не очень нравится, он хочет снимать «свою историю». Это заявление было довольно шокирующим для всех, но – что делать? У режиссера – «свою история», финансирование идет… Тогда его попросили написать хотя бы либретто того, что он снимает. Рустам сказал: «Хорошо!» и…исчез. Съемки остановили. Спустя несколько месяцев мне сказали, что он где-то в Ташкенте… Видимо, Хамдамов просто решил бросить эту работу. Конечно, он меня сильно подвел – ведь я же за него поручился! Тот же Сизов снова вызвал меня и говорит: «Теперь давай сам выкручивайся!» И тут попался под руку Никита, который тогда собирался снимать «Транссибирский экспресс» (этот сценарий тоже я им подарил)… Никита пришел на брошенную Хамдамовым картину, когда большая часть денег, отпущенных на неё, уже была потрачена. Но он – молодец, выкрутился. То, что он стал снимать, тоже было совсем не похоже на то, что придумывалось мной. Но когда я увидел «Рабу любви», то картина мне очень понравилась. Красиво снятая, музыка красивая, чудесные стихи для песни были написаны нашей мамой – в картине ощущались стилистическое единство и красота. Хотя, повторяю, это была уже абсолютно другая картина, которая ко мне не имела никакого отношения. В фильме рядом с мелодрамой появились комедийные куски – Никите это очень хорошо удается сочетать». Цитата по сайту akonchalovsky.ru

А вот что говорит сам Хамдамов об этой истории:

«- Как вы относитесь к тому, что сделал Михалков с «Нечаянными радостями», превратив их в «Рабу любви»?
— У меня был сценарий Горенштейна и Кончаловского — редкая гадость. Поскольку съемочный процесс сопровождала страшная цензура и всех участников съемок мучили со сценарием, мы с редактором подделывали сценарий, все время всех обманывали, не показывали текст, на худсовет представляли якобы отснятый материал. В тайне я сумел отснять 60% ленты. Сами подумайте: возможно ли было в Советском Союзе снять фильм про то, как две сестры спасают страну от большевиков, собирая ковры и надеясь на то, что, по поверью, все собранные ковры обеспечат мир во всем мире? Мы, конечно, изучили все произведения, где,так или иначе, затрагивается тема ковров. Что-то уже начало получаться — и вдруг… Как будто трактор проехал, и картины не стало. При этом я до сих пор дружу с этой страной и правительством, и мне кажется, что все хорошо. А на самом деле все плохо.
— Но ведь Михалков использовал ваши рисунки в работе над «Рабой любви»?
— Да, использовал. Но они помогли ему как мертвому припарка. И вообще у него в фильме получилось все другое».Рустам Хамдамов: «Быть не таким, как все, очень трудно, но необходимо»

На что невозможно не обратить внимание в «Нечаянных радостях», так это совершенно чудесные шляпы Елены Соловей и Натальи Лебле: огромные широкополые с поднятыми полями или аккуратные треуголки с перьями, черное платье Елены Соловей с интересной отделкой, украшенное белой брошью-камеей, объемные костюмы и пальто актрис в стиле 1910-1920-х гг. Конечно, никакая Елена Соловей не , она создаёт совсем другой образ. И это не стилизация под дореволюционное немое кино, это постмодернистская игра, в которой есть место для «экзальтированной» манеры немого кино, и для акварельных кадров, и для сюрреализма, и для эзотерики (вся история с волшебным, «главным» ковром) и для реверанса традициям и наследию (три актрисы в кокошниках и гиперболизированных народных костюмах словно «Три царевны подземного царства» В. Васнецова и «Царевна-Лебедь» М. Врубеля) и для многого другого, что оказалось «смыто» решением Мосфильма.

Фото со съёмок

Фото со съёмок

Фото со съёмок

«Анна Карамазофф»

«Анна Карамазофф»

«Анна Карамазофф»

«Анна Карамазофф»

«Анна Карамазофф»

«Анна Карамазофф»

«Анна Карамазофф»

Фото со съёмок

Фото со съёмок

Фото со съёмок

Импрессионизм в «Анне Карамазофф»

Немного сюрреализма в «Анне Карамазофф»

«Анна Карамазофф»

Шляпная феерия в «Анне Карамазофф»

«Анна Карамазофф»

Рисунок Рустама Хамдамова

Рисунок Рустама Хамдамова

Фото со съёмок

Безусловно, Никита Михалков снял совсем другое кино, и кстати, от Веры Холодной в нем тоже практически ничего нет, легкий отзвук: Гражданская война, оккупированный белыми Юг России, осень вместо зимы, двое дочек и мама (Холодная взяла в Одессу мать и только дочь Женю), киноэкспедиция, возможное сочувствие актрисы красным (об этом пишет в своих воспоминаниях сестра Софья, но что еще она могла написать, живя и работая в СССР), невероятная популярность. Актриса Ольга Николаевна Воскресенская, которую играет Елена Соловей, влюбляется в оператора Потоцкого (Родион Нахапетов), который тайно работает на красных, она тяготится картонными, далекими от жизни фильмами, в которых играет, теми самыми пресловутыми салонными мелодрамами и не знает, эмигрировать ли ей или вернуться в Москву. Ее образ экзальтированной, восторженной богемной красавицы одновременно и немного комичен и пронзителен, как последние кадры с уходящим трамваем.

Огромная заслуга в том, что фильм получился именно таким, какой он есть, оператора Павла Лебешева, который снимал на открытой диафрагме, используя высокочувствительную пленку, благодаря чему, лица, закрытые широкополыми шляпами, были хорошо видны, а главная героиня словно светится, как святая (отчасти она такая и есть).

«Раба любви»

«Раба любви»

Художник по костюмам фильма — . Михалкову и его команде досталось кино с сильно урезанным бюджетом, от «Нечаянных радостей», по разной информации, осталось немногое: черное пальто Соловей из финальной сцены, парик из первого эпизода и шляпы. В результате, костюмы пришлось брать готовые, из подбора, конечно, образ михалковской Воскресенской близок хамдамовской Вере Николаевне (от интонацией игры до макияжа), но это не плагиат.

Елена Соловей рассказывает в интервью:

«Я оказалась единственной, кто соединил эти две картины: «Рабу любви» и «Нечаянные радости», но не чувствовала себя предательницей по отношению к Хамдамову. Недоброжелатели утверждали, что Михалков украл у Рустама парики и костюмы. В парике из «Нечаянных радостей» я появляюсь лишь на несколько минут, когда идут кадры черно-белого кино, в котором снимается моя героиня. А что касается костюмов, то денег на пошив новых просто не хватало и костюмеры подобрали мне одежду на «Мосфильме», из «Нечаянных радостей» взяли только черное пальто, в котором Ольга Вознесенская уезжает на трамвае в финальной сцене».

Кино в кино / «Раба любви»

«Раба любви»

Безусловно, огромные шляпы, украшенные цветами и шляпами и отсылающие к моде начала века, задают тон в гардеробе героини Соловей. Светлая блузка с оборками и узкая приталенная юбка, немного расширяющаяся книзу — ближе к моде начала века, когда фигура женщины должна была быть похожа на цветок: узкий стебель тела венчал цветок — головка с пышной прической и огромной шляпой. Заметьте, как тонко сочетаются костюмы героев в этой сцене: зеленая жилетка Потоцкого и зеленая юбка Воскресенской, Алина Будникова проделала отличную работу, особенно учитывая обстоятельства этой работы.

Гармония цветов в костюмах будущей пары Потоцкий и Воскресенская

Прекрасен сиреневый ансамбль: воздушное многослойное пальто, прихваченное поясом на талии, из-под которого виднеется белое платье, украшенное вышивкой и кружевом (длиной чуть выше щиколоток), сумочка, перчатки и тюрбан с розой. Стилистически оно, на наш взгляд, наиболее близко эпохе второй половины 1910-х гг. из всего гардероба актрисы.

Впрочем, не менее интересны и другие костюмы Ольги: прямое бархатное сине-зелено-коричневое платье с фантазийным рисунком, очень в стиле Мариано Фортуни (и силуэтом и цветом), зефирно-белое платье, многослойное желто-черное (мы видим его пару секунд), черное платье с серебряной вышивкой, в котором героиня снимается в последнем эпизоде.

Платье выставлено сейчас на Мосфильме в экспозиции подлинных костюмов XIX- начала XX вв.

Меховая курточка на Елене Соловей ранней осенью на юге смотрится странно, но этот выбор оправдан сюжетом, она кутается в меха, чтобы согреть себя, застуженную просмотром страшной хроники террора, шляпа-тюрбан, расшитая пайетками дополняет этот траурный образ.

Черно-белый ансамбль героини в сцене объяснения в любви уже намекает на драматичный финал, а последующая трагическая развязка просто требует траурного черного в одежде и макияже актрисы.

Любопытные детали

  • Савва Яковлевич Южаков (Олег Басилашвили), перефразируя Евгения Бауэра с его девизом «Прежде всего красота, потом правда», говорит: «Какая там правда, главное — красота!»
  • Александр Адабашьян, художник-постановщик фильма: «Совершенно неожиданно выяснилось, что это была любимая картина Мэрил Стрип! У неё даже хранилась кассета, затёртая до дыр».
  • Фрагмент заявки А.С.Кончаловского и Ф.Горенштейна на сценарий «Нечаянные радости»: «…В России многотысячный зритель выбрал В.Холодную. Отчего же эта простая русская женщина стала нужной своему времени? Удивительная судьба выпала этой актрисе, и еще удивительнее то место, которое заняла в истории русского кино первая звезда экрана. Революция застала актрису на юге, где проводились в то время съемки очередного фильма. Холодная стремилась в Москву, но, связанная контрактом, вынуждена была остаться на занятом белыми юге с матерью, сестрой и двумя маленькими дочерьми. Представляя для предпринимателя чисто коммерческий интерес, актриса была вынуждена выступать в одном и том же образе из фильма в фильм. Легко себе представить, как трагически оборачивался такой успех для актрисы, сознающей, как оторваны от действительности упаднические фильмы, в которых она снималась. А действительность была наполнена поражавшими разум событиями. Страна содрогалась от жесточайшей борьбы с контрреволюцией и интервенцией. Юг России был оплотом белой гвардии. В Одессе хозяйничали интервенты. Большевики были вынуждены уйти в подполье, но борьбы не прекращали. В кино тоже шла борьба — художники пытались вырвать кино из рук торгашей, стремились быть причастными к самым актуальным политическим событиям. Действие фильма должно разворачиваться именно в этот период. Тревожное время наступило в Одессе. Деникинская контрразведка беспощадно подавляло растущее сопротивление подполья. Кинофабрикант торопился доснять фильм и вывезти все кинопроизводство за границу. Холодная была в смятении — для того, чтобы разорвать контракт, которым она была связана, необходимо было выплатить огромную неустойку. Денег не было. Деньги были потрачены. Ситуация складывалась безнадежная и безвыходная, если бы не неожиданная встреча. Однажды ночью в квартиру героини постучались. На пороге стоял раненый человек, его преследовали. Лицо было знакомо — вот уже две недели были развешаны фотографии большевика, разыскиваемого белыми. Женщины, не задумываясь, укрыли подпольщика…»

Материалы по теме:
Нечаянные радости «Рабы любви»
Мосфильм. 90 шагов. Раба любви
Софья Холодная Воспоминания о сестре // Советский экран 1990, №14
Н.А. Лебедев. «Очерки истории кино СССР. Немое кино: 1918 – 1934 годы»

Оцените